![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Булгаков – украинофоб
Dec. 21st, 2025 10:07 pm Lada Luzina
Утверждение «Булгаков – украинофоб» абсолютная ложь. Но оказалось, правда в принципе никому не нужна. Достаточно миллион раз повторить «Булгаков – украинофоб», делать это громко, навязчиво, агрессивно… И вот уже часть людей убеждена, что это абсолютная истина (ведь зря говорить не станут!) Другие видят его украинофобию даже в тексте описания чаепития. Третьи – не видят в упор, но уже сомневаются: «а может мы чего-то недоглядели?» А четвертые – понимают, что все это ложь, но не хотят нарываться… потому как ответ будет громким, навязчивым и агрессивным.
Утверждение «Булгаков – украинофоб» абсолютная ложь. Но оказалось, правда в принципе никому не нужна. Достаточно миллион раз повторить «Булгаков – украинофоб», делать это громко, навязчиво, агрессивно… И вот уже часть людей убеждена, что это абсолютная истина (ведь зря говорить не станут!) Другие видят его украинофобию даже в тексте описания чаепития. Третьи – не видят в упор, но уже сомневаются: «а может мы чего-то недоглядели?» А четвертые – понимают, что все это ложь, но не хотят нарываться… потому как ответ будет громким, навязчивым и агрессивным.
Проблемы булгакофобов в том, что реальных доказательств украинофобии Булгакова действительно нет. Я писала об этом ранее (см. ссылка в первом комментарии). Как аргумент они приводят аж две коротких цитаты из «Белой гвардии» – и обе они не речь автора, а речь персонажа. И одну цитату из «Киев-город», которую всегда цитируют усеченной т.к. последнее предложение автора опровергает какую-либо украинофобию.
Но в последнее время появились еще два аргумента.
( Read more... )
2) «А вы читали рассказ «Я убил!»?»
*****
Очень-очень давно, задолго до войны я написала черновик главы для книги «Волшебный и страшный Киев Михаила Булгакова». Глава «Украинофобия или рождение Иисуса?» как раз посвящалась истории написания рассказа «Я убил». И мне очень не хотелось умещать ее в относительно короткий пост, т.к. глава предполагает больше цитат и аргументов. Но видимо нужно…
Ибо рассказ «Я убил» – не подпадает под определения украинофобия от слова совсем!
*****
Зимой 1919 года врач Михаил Булгаков будет мобилизован петлюровцами, ненадолго окажется в их рядах и станет свидетельством убийства еврея.
Проживание этой травмы – станет одной из главных линий его творчества. И только в контексте ВСЕГО его творчества можно рассматривать рассказ «Я убил»!
«О забитом насмерть шомполами еврее (слово еврей в публикации опущено по цензурным соображениям) написано четко; мне это было хорошо известно из очень эмоционального рассказа Елены Сергеевны Булгаковой»;
«Е.С. говорила мне, что убийство еврея, потрясшее его на всю жизнь, он (Булгаков) видел." (Яновская)
И тут можно было бы сказать: ну вот, видите, благодаря этой личной травме он и стал украинофобом или, как минимум, петлюрофобом… но нет. Главная претензия Михаила Булгакова не к петлюровцами… к самому себе!
Всю свою жизнь он не может простить себе, что видел убийство невинного человека и ничего не сделал, чтобы ему помешать. Струсил!
«– Скажите, какой человеческий порок, по-вашему, самый главный? – спросил он меня однажды совершенно неожиданно. Я стал в тупик и сказал, что не знаю, не думал об этом. – А я знаю. Трусость – вот главный порок, потому что от него идут все остальные». (В. Виленкин).
Травма это настолько глубока, что он возвращается к ней снова и снова, крутит историю то так, то эдак во множестве произведений и черновиков («Я убил», «В ночь на 3-е число», «Необыкновенные приключения доктора», «Белая гвардия», «Дни Турбиных», «Красная корона», «Бег», «Тайному другу», «Мастер и Маргарита»), пытаясь найти выход из этого тупика…– меняя обстоятельства, героев, года и столетия.
В рассказе «Я убил» герой не струсит и убьет человека, который отдает смертельные приказы (но это лишь одна из многочисленных версий развития одного и того же сюжета!). В письмах "Тайному другу", в лихорадочном сне герой вступится за еврея – но погибнет сам. В пьесе «Бег» речь уже не о петлюровцах, невинных людей вешает полубезумный белый генерал Хлудов – солдат Крапивин выступит против него, будет повешен, но станет марой, приведением, преследующим убийцу…
Для писателя Булгакова не так уж и важно, кто отдал приказ убить… Важен лишь ответ на вопрос: что ты делал в тот час, когда невинного человека убивали у тебя на глазах?
Что ты делаешь, когда у тебя на глазах бьют ребенка или убивают ни в чем не повинную беременную кошку?
И самая последняя версия этого вечного сюжета – история бедного бродяги еврея, осужденного на казнь пятым прокуратором Иудеи Понтием Пилатом будет описана в его последнем закатном романе.
«Мне приснился страшный сон. Будто бы был лютый мороз и крест на чугунном Владимире в неизмеримой высоте горел над замерзшим Днепром.
И видел еще человека, еврея, он стоял на коленях, а изрытый оспой командир петлюровского полка бил его шомполом по голове, и черная кровь текла по лицу еврея. Он погибал под стальной тростью, и во сне я ясно понял, что его зовут Фурман, что он портной, что он ничего не сделал, и я во сне крикнул, заплакав:
— Не смей, каналья!
И тут же на меня бросились петлюровцы, и изрытый оспой крикнул:
— Тримай його!
Я погиб во сне. В мгновение решил, что лучше самому застрелиться, чем погибнуть в пытке, и кинулся к штабелю дров. Но браунинг, как всегда во сне, не захотел стрелять, и я, задыхаясь, закричал.
Проснулся, всхлипывая, и долго дрожал в темноте… Я увидел желтые встревоженные зрачки моей кошки. Я подобрал ее год назад у ворот. Она была беременна, а какой-то человек, проходя, совершенно трезвый, в черном пальто, ударил ее ногой в живот, и женщины у ворот видели это. Бессловесный зверь, истекая кровью, родил мертвых двух котят и долго болел у меня в комнате, но не зачах, я выходил его. Кошка поселилась у меня, но меня тоже боялась и привыкала необыкновенно трудно. Моя комната находилась под крышей и была расположена так, что я мог выпускать ее гулять на крышу и зимой и летом.
А в коридор квартиры я ее не выпускал, потому что боялся, что я из-за нее попаду в тюрьму. Дело в том, что однажды ко мне пристали в темном переулке у Патриарших прудов хулиганы. Я машинально схватился за карман, но вспомнил, что он уже несколько лет пуст. Тогда я на Сухаревке у одной подозрительной личности купил финский нож и с тех пор ходил всегда с ним. Так вот, я боялся, что если кто-нибудь еще раз ударит кошку, меня посадят…» («Тайному другу»)
Как бы кощунственно это не прозвучало – для Булгакова нет разницы между Иешуа, кошкой, соседским мальчиком, которого бьют за стеной, женщиной или неизвестным евреем, забитым шомполами – все это вызывает у него одно чувство мучительного и саморазрушительного бессилия, которого М.Б. не может себе простить. Потому и бессмысленно упрекать М.Б. в какой-то особой нелюбви к петлюровцем – как раз эта бесконечная история проживания одной личной травмы доказывает, что для писателя не имеют значения политическая принадлежность, национальность, время и место.
История булгаковского Иешуа Га-Ноцри рождается в Киеве, в Слободке, под Цепным Николаевским мостом, в ночь на 3-е число…Пройдет через десяток произведений. И наконец достигнет своего абсолюта – в противостоянии Иешуа и Понтия Пилата.
И лишь в этом последнем произведении Булгаков наконец найдет выход… и после тысячелетнего раскаяния струсивший получит прощение.
Фото: Киев, май 2025 г.
